MENU
Главная » 2017 » Август » 17 » Протоиерей Олег Мумриков, доцент ПСТГУ, кандидат богословия
20:30
Протоиерей Олег Мумриков, доцент ПСТГУ, кандидат богословия

Протоиерей Олег Мумриков, доцент ПСТГУ, кандидат богословия. К вопросу о принципах построения православной естественно-научной апологетики XXI века

Предыдущая статья

Естественно-научная апологетика 1 — раздел богословия, ставящий своей целью обоснование и защиту вероучительных истин христианства на основе доводов разума и достижений естественных наук.

П осле мировоззренческих потрясений ХХ в. — вплоть до государственно-атеистической политики — в постсоветский период у большинства христиан формируется неприятие инструментария, который был задействован воинствующим атеизмом, в т. ч. массива естественно-научных теорий, входящих в современную картину мира. В первую очередь это эволюционизм в самом широком применении этого термина — от космологии и геологии до биологии и антропологии. Современные православные апологеты активно критикуют естественно-научные концепции, называя их антихристианскими, и призывают каким-то образом «перестраивать» естественные науки, апеллируя к высказываниям Отцов Церкви, догматическим и даже каноническим установлениям 2. К сожалению, в подобных ситуациях вместо апологии веры неизбежно рождаются драматические мировоззренческие и культурологические конфликты.

Возникает также закономерный вопрос: если исследования в области прошлого в рамках гуманитарных дисциплин — истории искусств, археологии, текстологии, литературоведения, филологии и лингвистики — с церковной точки зрения не вызывают принципиальных нареканий, то почему аналогичные изыскания в областях реконструкции естественной истории должны обязательно объявляться спекулятивными и антихристианскими?

Протоиерей Олег Мумриков, доцент ПСТГУ, кандидат богословия

Напротив, современная западная (католическая, протестантская) 3 и отчасти православная апологетика 4 свободно включает современную научную картину мира в богословский дискурс и экзегетику Священного Писания, в частности при прочтении первых глав книги Бытия. Такой подход позволяет снять конфликт между верой и научным знанием, обеспечивает миссионерский успех, однако порождает серьезные проблемы в догматической области. В частности, эволюционные представления о происхождении человека, опирающиеся на массивы данных сравнительной анатомии, палеоантропологии, генетики, вступают в противоречие с учением Церкви об особом качественном состоянии райского бытия, представлением о прародителях — Адаме и Еве — как реальных личностях, историчности события грехопадения, его последствиях, а значит, и евангельском учении об Искуплении, которое является сутью христианства 5 .

Если адогматизм в целом характерен для либерального протестантизма, то католицизм использует возможности т. н. «концепции продолжающегося Откровения» — богословской теории, развитой в XIX в. кардиналом Ньюменом (John Henry Newman; 1801–1890), согласно которой через последовательное выявление и формулирование новых догматов допускается появление в Церкви абсолютно нового знания о вероучительных истинах 6. Таким образом, создаются предпосылки для пересмотра смысловой сути целого ряда догматических установлений, в т. ч. ради построения конкорданса с динамично развивающейся картиной мира 7 .

Православие не разделяет подобных подходов: догмат как истина Откровения, напрямую связанная со спасением человека, является выражением сути полноты именно апостольской веры, исторического тождества церковного сознания и опыта. Как отмечал В. Н. Лосский. «догмат, выражающий богооткровенную истину, представляющуюся нам непостижимой тайной, должен переживаться нами в таком процессе, в котором вместо того, чтобы приспосабливать его к своему модусу восприятия, мы, наоборот, должны понуждать себя к глубокому изменению своего ума, к внутреннему его преобразованию, и таким образом, становиться способными обрести мистический опыт» 8. Таким образом, сущность актуальных современных апологетических интерпретаций конкретных догматических формул, принятых Церковью как выражение именно апостольской веры, состоит в том, чтобы раскрыть их содержание без искажения спасительной вероучительной истины — в контексте Священного Писания и Предания.

Более того, важно помнить, что именно христианская вероучительная парадигма, включающая в себя догматическое учение о Едином Боге как Творце, Законодателе и Промыслителе, космосе как «Книге естественного откровения», стала средой, породившей современное новоевропейское естествознание. По словам свящ. Павла Флоренского, только христианство позволило правильно истолковать смысл тварного, открыв горизонты для развития эмпирических наук: «люди увидели в твари не простую скорлупу демонов, не какую-нибудь эманацию Божества и не призрачное явление Его, подобное появлению радуги в брызгах воды, а само-стоятельное. само-законное и само-ответственное творение Божие» 9 .

Некоторые исследователи 10. говоря о христианских корнях естествознания, обращают внимание даже на преемственную соотносимость методов в богословии и науке:

— «отрицательное» богословие, апофатика (греч. αποφατικός — отрицательный) — научный скепсис;

— символизм — научная метафора, аналогия, модель;

— опыт Откровения — опытное познание в науке;

— рациональность богословских формул (схоластичность) — рациональность в науке.

Учитывая изложенную выше проблематику современного диалога науки и религии, представляется важным дистанцироваться от крайностей как «православного фундаментализма», так и адогматического либерализма.

Постараемся тезисно сформулировать принципы построения православной естественно-научной апологетики.

Апологетика как сфера богословия ввиду различности предметов познания и методологий принципиально не может и не должна заниматься опровержением естественно-научной фактологии или теоретических построений. Задачей апологетики является полемика с деизмом, агностицизмом, атеизмом, оккультизмом, т. е с чуждыми христианству мировоззренческими системами. При построении дискуссий последовательно используется арсенал философского опыта и данных естествознания. Апологетика в рамках богословского метода позволяет также оценивать ошибочность спекулятивных лженаучных построений, апеллирующих к некоему «духовному опыту», т. е является стратегической союзницей фундаментального естествознания.

Апологетика предполагает ответственное, уважительное, вдумчивое отношение к осмыслению научной фактологии, даже если на первый взгляд последняя представляется противоречащей христианскому мировоззрению. Достаточно вспомнить самые успешные примеры из истории православной миссии, характеризующиеся именно таким «погружением» в изучение чуждой среды (разумеется, без потери собственной идентичности) — иногда на протяжении целых десятилетий и только потом обращением к непосредственной проповеди христианства на базе накопленного и осмысленного опыта: жизненный подвиг свтт. Стефана Пермского, Иннокентия (Вениаминова), Николая (Касаткина), прп. Макария (Глухарева) и др.

Апологетика является смыслообразующей областью, т. к. позволяет, в отличие от науки, давать ответы на фундаментальные вечные вопросы о бытии Бога, бессмертии души, цели появления и существования вселенной и человека, метафизической иерархичности мироздания, детерминизме и случайности, свободе воли и предопределенности и проч. Естественно-научная апологетика играет роль в процессах целеполагания познания тварного мира и научных исследований, в частности, формирования целостной картины мира, становления этических ценностей, осмысления достижений и перспектив дальнейшего развития цивилизации. В свою очередь знакомство с научной фактологией и проблематикой стимулирует работу богословской мысли 11 .

Протоиерей Олег Мумриков, доцент ПСТГУ, кандидат богословия

Между тем было бы неверным стремиться каждую деталь в многожанровом религиозно-поэтическом библейском тексте освещать данными науки, помня, что главной его целью является встреча читателя с Живым Богом — Священная история спасения, а не естественная история. Сама система полного «согласования», по словам проф. прот. Василия Зеньковского (1881–1962), «ложна в своем принципе», т. к. наука постоянно развивается 12. а священный текст остается все тем же 13. Именно поэтому, несмотря на свое развитие, апологетическую ценность и возможное приближение к истине, все концепции согласования библейского текста и космологических научных теорий остаются лишь «моделями» или «рабочими гипотезами». Важнейшие условия, которые должны быть непременно соблюдены при построении подобных моделей, — неповрежденность догматического учения Церкви, научная и богословская компетентность.

Православная апологетика, безусловно, должна развиваться не только в русле философской мысли, но в первую очередь — в русле Святоотеческого предания. Однако этот важнейший принцип должен пониматься и приниматься не как призыв к опровержению научной картины мира посредством механического приведения цитат из Священного Писания или Святых Отцов, живших в реалиях иных эпох, отчасти — в иных реалиях апологетической проблематики. Задача современной православной апологетики гораздо глубже и тоньше — не отвергая научной методологии, фактологии, теоретической базы, предложить их целостное богословское осмысление, опираясь на живой святоотеческий опыт богопознания, заключенный в единстве веры и воцерковленного разума. Ярким примером такого подхода может быть актуализация в рамках апологетики богословского наследия преподобного Максима Исповедника (580–662), в частности учения о божественных логосах (как предвечном замысле Творца о мире) и тропосах (формах реализации божественного замысла о мироздании в зависимости от выбора прародителей у Древа познания добра и зла). В контексте данной модели можно предложить концепцию, согласно которой грехопадение, как центральное, «сверхвременное» и «сверхпространственное» событие — в ракурсе нашего обыденного или научного восприятия — оказало влияние не только на будущее, но и ретроспективно, с точки зрения падшего человечества, облеченного в «кожаные ризы» (Быт. 3:21), — на прошлое («тленными» становятся не только материя, но и неразрывно связанный с ней целостный пространственно-временной блок). Тогда оказывается, что эмпирическая наука реконструирует «переформатированную» историю мира, поврежденного грехом человека 14. Не менее интересным представляется и акцентирование внимания апологетики в рамках диалога с современным естествознанием на ряд глубочайших интуиций, выраженных в святоотеческих творениях (у свв. Григория Нисского, Григория Богослова, Василия Великого, Иоанна Златоустого, Блаженного Августина, Григория Паламы и проч.), а именно: представлений о творении ex nihilo пространства и времени вместе с материей в их неразрывной взаимосвязи, размышлений о логико-эмпирической неописуемости первоматерии; иерархичности и целостности вселенной; телеологии, предвосхищающей космологический антропный принцип; логосных основаниях «Книги природы», обращенной к человеку как к «наблюдателю» и одновременно как к части тварной реальности.

Современной апологетике должна быть присуща внутренняя логика, методологическая целостность и четкая последовательность в обсуждении дискуссионных вопросов. В частности, нельзя приступать сразу к богословскому рассмотрению ключевых тем — естественно-научных концепций антропогенеза или, например, биоэтики, не обсудив предварительно, всесторонне в исторической ретроспективе общую методологию естествознания, демаркацию сфер компетентности науки, религии и философии, понятий «реальность», «закон природы», «пространство», «время», «материя», «жизнь», «эволюция», «редукционизм», «холистичность», «сознание», «личность» и проч. 15 Слабость ряда апологетических публикаций заключается в стремлении «вырвать» какую-то тему из контекста, в отсутствие четкого определения обсуждаемых фрагментарных понятий.

Наконец, следует помнить о том, что Православной традиции чуждо не только понятие «продолжающееся Откровение», но понятие «завершенность святоотеческой эпохи». Совершая духовную и интеллектуальную работу, Соборный разум Церкви, руководимый благодатью Св. Духа, как это было и в прошедшие времена Вселенских соборов, безусловно будет рождать и осмыслять в контексте Священного Предания различные апологетические модели, способные давать ответы на самые острые и злободневные вопросы современности 16 .

Протоиерей Олег Мумриков, доцент ПСТГУ, кандидат богословия

Как нам представляется, изложенные принципы должны стать неким заделом для дальнейшего развития вдумчивой, уважительной дискуссии о перспективах построения православной естественно-научной апологетики XXI в.

1. От греч. ἀπολογία — защитительная речь или защитительное письмо.

2. Например, московский апологетический центр «Шестодневъ»: http://shestodnev.ortox.ru/

3. См. например: Тейяр де Шарден П. Феномен человека: Сб. очерков и эссе. М. АСТ, 2002. Гальбиати Э. Пьяцца А. Трудные страницы Библии: Ветхий Завет. Милан-Москва. Христианская Россия, 1992. Пикок А. Богословие в век науки: Модели бытия и становления в богословии и науке/Пер. с англ. (Серия «Богословие и наука»). М. Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2004. Барбур И. Религия и наука: история и современность. М. Библейско-богословский институт св. ап. Андрея, 2001. Шредер Дж. доктор. Шесть дней творения и Большой Взрыв: поиски гармонии между современной наукой и Библией. Иерусалим — Москва: Даат-Знание. 2000.

4. См. например: Иванов Н. прот. И сказал Бог…: Опыт истолкования книги Бытия. Клин: Фонд «Христианская жизнь», 1999. Нафанаил (Львов), архиеп. О Святой Библии. Священное Писание и богослужение. Апологетические беседы. Избранные труды. СПб. Кифа. Из-во Олега Абышко, 2007. Александр (Милеант), еп. Возникновение мира и человека. Опыт согласования Библейского повествования с научными открытиями. Электр. ресурс: http://www.fatheralexander.org/booklets/russian/creation_man_a_mileant.html. Зеньковский В. прот. Апологетика. М. Издательский дом «Грааль», 2001.

5. См. пример из области канонического церковного права (объяснение Зонарой и Вальсамоном 109-го правила Карфагенского Собора): «Хотя и тогда человек имел плоть, но не такую, какую имеет ныне; об этом так говорит Григорий Богослов: в кожаные ризы облекает, может быть, в грубейшую плоть, смертную и противообразную (ее прежнему состоянию); так как до преступления плоть у Адама была и не грубая, и не смертная по естеству». Правила Святых Поместных Соборов: с толкованиями. Ч. 2. Репр. Тутаев: Православное братство святых князей Бориса и Глеба, 2001. С. 703. Четверг сырный. На утрени канон (глас 4), песнь 4, 3 тропарь: «Умервщления ризы прием, в дерзость невоздержания облекохся окаянный: но Ты мя облецы Сыне Божий, одеждею светлою отрождения».

Аналогичное осмысление Быт. 3:21 встречается и в церковной богослужебной гимнографии.

В неделю сыропустную, воспоминание Адамова изгнания из рая: На вечерне, На Господи воззвах, 2 стихира: «Одежды боготкатнныя совлекохся окаянный, Твое божественное повеление преслушав Господи, советом врага, и смоковным листвием, и кожными ризами ныне облекохся: потом бо осужден бых хлеб трудный снести: терние же и волчец мне принести земля проклята бысть. Но в последняя лета Воплотивыйся от Девы, воззвав мя введи паки в рай». На утрени канона синаксарь: «Преступив убо и смертною облекся плотию, и клятву взем изгнан бысть рая: и пламенному оружию сего врата повелено бысть хранити». 7 песнь канона (глас 6), 2 тропарь: «Студными одеян одеждами, увы мне, вместо одеяния светозарнаго, плачу моея погибели, Спасе, и верою вопию Ти Благий: не презри Боже, но воззови мя». На хвалитех стихира 1 (глас 5): «Увы мне, Адам рыданием возопи, яко змий и жена божественнаго дерзновения изринувши мя: и райския сладости, древа снедь отчужди. Увы мне, не терплю прочее поношения: иногда царь сый земных всех созданий Божиих, ныне пленник явихся от единаго беззаконнаго совета: и иногда славою безсмертия облечен сый, умерщвления кожу яко смертный окаянно обношу. Увы мне, кого рыданий содейственника сотворю; но Ты Человеколюбче, от земли создавый мя, во благоутробие оболкийся, работы вражия свободи, и спаси мя».

Во вторник вечера первой седмицы Великого поста. На повечерии, канон Великий прп. Андрея Критского, первый тропарь второй песни: «Сшиваше кожныя ризы грех мне, обнаживый мя первыя Боготканныя одежды». Второй тропарь: «Одеяхся в срамную ризу, и окровавленную студно, течением страстного и любострастного живота». Третий тропарь: «Впадох в страстную пагубу и в вещественную тлю, и оттоле до ныне враг мне досаждает». (Триодь постная).

Приведенные выше гимнографические цитаты были систематизированы Н. С. Серебряковым (Серебряков Н. С. Проблема согласования библейского повествования о творении мира и современных научных данных: дипломная работа. М. ПСТБИ, Миссионерско-Катехизаторский факультет, Кафедра истории миссии, 2002. С. 114–116.) Мы же считаем важным обратить внимание еще и на то, что человек, принимающий Святое Крещение, наоборот, облекается в «одеяния нетления» (Чинопоследование Божественной литургии святителя Иоанна Златоустого. Молитва об оглашенных; Чинопоследование Божественной литургии Преждеосвященных Даров святителя Григория Двоеслова. Ектения о готовящихся ко просвещению, 5-ое прошение; Последование Святого Крещения, молитва вторая на освящение воды).

6. Теория догматического развития в восходящем к Ньюмену понимании воспринята официальным учением Римско-католической Церкви. В конституциях II Ватиканского Собора утверждается, что «апостольское Предание развивается в Церкви… ибо возрастает понимание предметов и слов Предания — возрастает и через созерцание и исследование, осуществляемое верующими…" (CVatII. DV. 2. 8). Емельянов Н. свящ. Догматического развития теория // Православная богословская энциклопедия, Т. XV. М. 2007. С. 539.

7. В энциклике папы Пия XII «Humani generis» (1950) была констатирована возможность свободного изучения и обсуждения эволюционной гипотезы о происхождении человеческого тела. В 1996 г. папа Иоанн Павел II в. послании к Папской академии наук подтвердил признание теистического эволюционизма как допустимой для католицизма позиции, заявив, что теория эволюции — это более чем гипотеза. См. Pope John Paul II. Magisterium Is Concerned with Question of Evolution. For It Involves Conception of Man. Message to Pontifical Academy of Sciences October 22, 1996: http://www.cin.org/jp2evolu.html .

Примечательно, что главные идеи энциклики папы Пия XII «Humani generis», а также идея западных богословов второй половины ХХ в. были предвосхищены и сформулированы в трудах известного католического богослова, священника и антрополога Мари Жозефа Пьера Тейяра де Шардена (Pierre Teilhard de Chardin; 1885–1955), который долгие годы подвергался различным прещениям со стороны Святого Престола за «вольномыслие». Так, Пьер Шарден писал еще в 1942 г. следующее: «Согласно современной антропологии, род человеческий уже не представляет собой статичную совокупность составленных вместе элементов, но образует некий сверх-организм. послушный закону глобального возрастания. Подобно всему живому, человек возник не только как индивид, но и как вид. Стало быть, помимо его индивидуального цикла уместно признать и изучить его видовой цикл. <…> По целому ряду причин (и научных, и догматических) сегодня уже не представляется возможным рассматривать первородный грех как простое звено в цепи исторических фактов. <…> Чтобы удовлетворять одновременно опытным данным и требованиям веры, грехопадение не может быть локализовано ни в определенном моменте времени, ни в определенном месте. Оно не вписано в наше прошлое как частное „событие“. <…> Достаточно очевидно, что происхождение зла во Вселенной с эволюционирующей структурой не вызывает уже никаких трудностей (и уже не требует таких объяснений), как в статичной, изначально совершенной Вселенной. Отныне разуму не нужно больше подозревать и искать „виновного“. Разве физические и моральные возмущения не зарождаются спонтанно в организующейся системе все то время, пока указанная система совершенно не организуется? „Necessarium est ut scandala eveniant“ [Мф. 18:7. — Прот. О.М.]. С этой точки зрения первородный грех в его космической основе (в противном случае — в его исторической актуализации у первых людей) смешивается с самим механизмом творения, где представляет действие негативных сил „контрэволюции“. Не рискну предсказывать, как эти перспективы однажды, несомненно, отзовутся (наполнив его смыслом и расширив) на нашем сегодняшнем представлении о первородном грехе». Тейяр де Шарден П. Христос эволюции, или Логическое развитие понятия искупления // Феномен человека: Сб. очерков и эссе. М. АСТ, 2002. С. 499, 505–509.

8. Лосский В. Н. Очерк Мистического Богословия Восточной Церкви. Догматическое Богословие. М. 1991. С. 9.

9. Флоренский П. свящ. Столп и утверждение истины. М. 1914. С. 288 (Репр. М. 1990).

10. Нестерук А. Логос и космос: Богословие, наука и православное предание // Пер. с англ. (Серия «Богословие и наука»). М. Библейско-богословский институт св. ап. Андрея, 2006. С. 42–92; Соболев А.С. проф. Заметки о духовных корнях естествознания. Российская перспектива//Православный путь. Церковно-богословско-философский ежегодник. Приложение к журналу «Православная Русь». Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилль, 2004. С. 1–19; Осипов А. И. Путь разума в поисках истины. СПб. Сатис, 2007. С. 100–146; Соколов Сергий, свящ. Христианские корни науки и вселенские соборы // Метафизика. Век ХХI. Альманах. Вып. 3: наука, философия, религия / Под. ред. Ю. С. Владимирова. М. БИНОМ. Лаборатория знаний, 2010. С. 370–383.

11. «Не говоря уже о неизбежном и постоянно наблюдаемом питании науки идеями и понятиями, возникшими как в области религии, так и в области философии, — питании, требующем одновременной работы в этих различных областях сознания, необходимо обратить внимание еще на обратный процесс, проходящий через всю духовную историю человечества. Рост науки неизбежно вызывает в свою очередь необычайное расширение границ философского и религиозного сознания человеческого духа: религия и философия, восприняв достигнутые <…> данные, все дальше и дальше расширяют глубокие тайники человеческого сознания». См. Вернадский В.И. О научном мировоззрении // Биосфера и ноосфера. М. Айрис-пресс. 2008. С. 214.

12. См. Лакатос И. Методология исследовательских программ. М. АСТ — Ермак, 2003. Поппер К. Р. Предположения и опровержения. Рост научного знания. М. АСТ — Ермак, 2004. Кун Т. Структура научных революций. М. Прогресс, 1975.

13. Зеньковский В. прот. Апологетика. М. Издательский дом «Грааль», 2001. С. 60–61.

14. Мумриков Олег, свящ. Значение учения преподобного Максима Исповедника о божественных логосах для современной православной естественно-научной апологетики. Доклад на Открытом семинаре кафедры богословия МДА, приуроченном к 1350-летию со дня кончины преподобного Максима Исповедника (+662 г.), 16 ноября 2012 г. // Материалы кафедры Богословия МПДА: 2012–2013 годы. Сергиев Посад: МПДА, 2013. С. 133–147.

Мумриков О. свящ. Перед тайной мироздания: святоотеческое богословие и современная апологетика // Московские епархиальные ведомости. М. 2014. № 3–4. С. 96–102.

15. Такая попытка комплексного построения православной естественно-научной апологетики была нами предпринята в рамках учебного пособия: Мумриков О. свящ. Концепции современного естествознания: христианско-апологетический аспект. Учебное пособие для духовных учебных заведений. Сергиев Посад — М. Паломник, 2014.

16. Мумриков О. свящ. Церковь и естественно-научные картины мира: проблемы рецепции // Доклад на XVIII Международных образовательных Рождественских чтениях — 2010. Секция «Наука в свете православного миропонимания», 27 января 2010 г. Электронный ресурс: Научно-богословский портал «Богослов.ру»: http://www.bogoslov.ru/text/565396.html .

Деятельность секты Свидетелей Иеговы

Категория: Философия | Просмотров: 50 | Добавил: haka213557 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar